Все едут в Каркасон ради огромной средневековой крепости. Эта крепость настолько хороша, что дала название настольной игре “Каркассон”, в которую вы наверняка когда-нибудь играли. Посмотреть на это чудо света приезжает невероятно много людей — по годовой посещаемости крепость Каркасон находится на втором месте во Франции после острова Мон-Сен-Мишель у берегов Нормандии.

Орфографическое отступление: название настолки пишется по-русски с двумя “с”, но, на самом деле, в этом нет необходимости, ибо удвоение буквы “s” во французском написании лишь указывает на то, что это “с”, а не “з”; сам согласный звук при этом долгим не становится.

Всё же Каркасон — это не только поражающая воображение крепость, но и приятнейший город, расположенный на реке Од и являющийся центром департамента Од; этому департаменту было мало одного города с мощной историей и архитектурой, поэтому там находится ещё и Нарбонна. Река Од впадает в Средиземное море, тогда как в 80 км к западу от Каркасона надвое делит Тулузу река Гаронна, впадающая в Бискайский залив. То есть водораздел где-то рядом…

Средневековые крепости — это красиво и величественно, но есть минимум два подвоха.

Первый подвох крепости: тут вообще-то происходили жуткие вещи

Максимально жутким периодом в истории Окситании вообще и Каркасона в частности является первая половина 13 века. К тому времени в Окситании распространилось религиозное течение, представителей которого называли ката́рами (от греч. καθαρός — чистый), или, если речь шла именно об окситанских катарах, альбигойцами (от названия окситанского города Альби). Естественно, они не сильно слушались римского папу — можно даже с натяжкой сказать, что это были эдакие “протестанты до протестантов”, которые осуждали официальную католическую церковь за то, что та погрязла в роскоши, и считали, что надо жить проще и вернуться к сути учения Христа. Аналогия с протестантами натянута, потому что суть веры у них всё-таки совсем другая: там религиозный дуализм, то есть осознавание дьявола на одном уровне с Богом. Ко времени появления альбигойцев подобные течения уже вырастали в разных частях Европы — например, на Балканах были богумилы, которых в итоге после всяческих гонений приютили в Боснии, что позволило создать там атмосферу религиозной терпимости, на которую потом столь мягко в период османских завоеваний лёг ислам… но это уже совсем другая история.

Альбигойцев же никто в итоге не приютил. В начале 13 века папа римский Иннокентий III объявил катаризм ересью и организовал Альбигойский крестовый поход, дабы расправиться с еретиками Окситании. Кстати, это тот же самый папа римский, который организовал тот самый Четвёртый крестовый поход, обернувшийся максимально странным развитием событий и кульминировавший разорением Константинополя (подробнее — в моём видео про Стамбул). Каркасон подвергся атаке крестоносцев, и уже через 15 дней защитники города были вынуждены сдаться.

Формально в 1229 году крестовый поход уже считался успешно завершённым, но на самом деле волнения в Окситании продолжались ещё очень долго. В 1240 году жители Каркасона восстали, но им не удалось добиться успеха, а бунтовщиков в итоге переселили на другой берег реки. Так появился район Бастида.

Бастида — это первый район города, который видят те, кто приезжает в Каркасон на поезде. До огромной крепости надо ещё добраться; сначала вам предстоит пройти насквозь всю Бастиду, и только после этого вы сможете выйти к реке. Улица, подводящая к пешеходному мосту через реку, удивительно тиха, и эта тишина дисциплинирует и одновременно успокаивает за пару минут до того, как вы увидите одну из самых красивых крепостей Европы.

Второй подвох крепости: где здесь правда?

После победы над катарами и выселения бунтовщиков в Бастиду крепость обрела воистине суровый облик, чтобы никому вдруг не вздумалось больше восставать (с тем же замыслом в Альби построили собор, для описания которого лучше всего подходит слово “неприступный”). Но постепенно угрозы сходили на нет: катаризм в итоге вымер, а после присоединения Руссильона в 1659 году ещё и граница отодвинулась от Каркасона дальше на юг. При Наполеоне произошла демилитаризация крепости, и к середине 19 века она уже была в настолько печальном состоянии, что её уже хотели было снести окончательно.

Но тут на сцене появляется Эжен Виолле-ле-Дюк, человек фантастической судьбы, воистину реставратор всея Франции. То, как Каркасон выглядит в наши дни; то, что он включён в Список всемирного наследия ЮНЕСКО; то, что на улицах внутри крепости невозможно протолкнуться из-за туристов, — всё это во многом заслуга именно Виолле-ле-Дюка.

Казалось бы, прекрасная история, однако к Виолле-ле-Дюку у многих были претензии в связи с тем, что получившийся облик крепости не соответствует исторической истине. Это и не было целью Виолле-ле-Дюка ни в случае Каркасона, ни при реставрации многих других французских достопримечательностей; он совершенно спокойно принимал тот факт, что результат его реставрации — это некий совершенный, идеализированный, романтический образ, к которому в прошлом, возможно, даже и стремились, но который ранее так никогда и не был осуществлён. Прямо как хороший художественный фильм на основе исторических событий — как бы он ни был ярок и красив, всегда можно его легко разгромить, начав с фразы “на самом-то деле всё было не так”.

Так, например, вдоль части основных стен виднеются фрагменты стен крепости, относящихся к периоду Римской империи. Или, возможно, всё по-другому: перед нами фрагменты стен, воссозданные в галло-римском стиле. Или вообще не так: перед нами фрагменты стен, реально построенных около 2000 лет назад Астериксом и Обеликсом!

Финальная претензия к Виолле-ле-Дюку по поводу Каркасона лежит уже немного в другой плоскости. Речь идёт про крыши, с достоверностью облика которых проблемы наиболее серьёзные. Понятно, что в 19 веке, перед началом реставрации, никаких крыш здесь вообще не было, и Виолле-ле-Дюк решил покрыть их шифером и добавить им заострённые верхушки. Тут негативно сказался тот факт, что дотоле он активно занимался реставрацией на севере Франции, где такие крыши — норма, тогда как юг — это не север, и здесь не было бы никаких заострённых верхушек и никакого шифера — только терракота. Поэтому получается, что Каркасон сейчас выглядит “севернее”, чем он должен быть.

Неужели всё настолько плохо?

На самом деле, в крепости фанастическая атмосфера. Ты оказываешься в той самой стереотипной средневековой цитадели, где мощные стены и узкие извилистые улицы… и это работает! Все эти рассуждения про жестокость местной истории и про поиск истины при реставрации попросту испаряются, как только ты видишь всё это своими глазами. Иногда бывает, что ты смотришь на красивое сооружение, но при этом сразу чувствуешь подвох, и поэтому не радуешься, не веришь; а на Каркасон смотришь — и веришь.

Разное